Опять на тему, почему одним странам удалось разбогатеть, а другим нет. Ранее писал и «Как государства богатеют», и «Как государства беднеют», и много других статей, например, «Реформы в Китае и России».
Прочитал книгу Эрика Райнерта «Как богатые страны стали богатыми». Автор не то чтобы левак, но очевидный антиглобалист и противник того, что называет вашингтонским консенсусом, правда, приписывая тому чего в нём нет. Например, почему-то упирает, что в основе консенсуса лежит трудовая теория стоимости Рикардо.
С чего он это взял, понять невозможно. В консенсусе десять пунктов, ни слова об этой теории. Давно общепризнанно, что цена товара определяется его потребительной стоимостью. Никто в здравом уме не сравнивает стоимость часа работы сборщика бананов с часом айтишника в Силиконовой долине. Только Райнерт почему-то неоднократно в книге упоминает, что эти стоимости не равны. Капитан Очевидность, однако.
Конечно, в книге есть и разумные вещи. Например, факт, что бедные страны специализируются на деятельности с убывающей отдачей, а богатые с возрастающей.
К первым видам деятельности автор относит добычу сырья и сельское хозяйство. Конкуренция в этих видах деятельности ведёт к снижению цен для потребителей, но не к богатству. По мере роста производства, инвестиции ведут к снижению прибыли на вновь вложенный капитал. Обрабатывающую промышленность- к деятельности с возрастающей отдачей. По мере роста объёмов производства прибыль от дополнительных вложений только растёт.
Помимо того в видах деятельности с убывающей отдачей мало инноваций, а с возрастающей наоборот. Не Райнерт ввёл эти термины, сельское хозяйство, добычу сырья называют мальтусианскими видами деятельности, а основанную на инновациях промышленность шумпетерианской. По Шумпетеру капитализм базируется на созидательном разрушении, благодаря постоянным инновациям.
Хотя насчёт сырья и сельского хозяйства не вполне верно. Арабские монархии богаты, именно благодаря ресурсам, то есть нефти. Да и Россия, главным образом, за счёт неё живёт. А сельское хозяйство, скажем, Израиля и Нидерландов вполне инновационно. Работник сельского хозяйства Израиля кормит 95 человек против 15 в России, при том, что 60% территории пустыня Негев. А Нидерланды занимают второе место в мире по экспорту продовольствия при том, что по территории 131-е.
Райнерт прав в утверждении, что свободная торговля бедных стран с богатыми не ведёт к росту богатства первых, хотя, предположу, качество жизни населения этих стран, благодаря западным ништякам, всё же растёт. В 2019 году в Нигерии было 64 автомобиля на 1000 жителей. Пруф. В СССР в 1985- 45.
И прочие ценные вещи, включая смартфоны, Интернет, электричество, водопровод, канализацию..., пусть не у всех жителей, там есть. Именно, благодаря свободной торговле с Западом. Нигерия продаёт нефть, завозит в страну ништяки. Самой Нигерии (да и СССР- России тоже) понадобились бы минимум десятилетия, чтобы научиться всё это делать самим.
В качестве главного рецепта, как бедной стране разбогатеть, Райнерт предлагает высокие таможенные тарифы на ввоз готовой продукции и вывоз сырья. Так стала богатеть Англия в 1485 году при Генрихе Седьмом, так отгородились тарифами от начавшей промышленную революцию Англии США и континентальная Европа.
Одно но. США и Европа не сильно отставали от сделавшей первой рывок Англии по материальному и технологическому уровню, образованности населения. Действительно, было возможно, отгородившись ненадолго тарифами, заняться копированием английской техники и быстренько догнать Англию.
В научном и технологическом плане Западная Европа была вполне единой с эпохи Возрождения. А её политическая раздробленность только способствовала конкуренции, следовательно росту. Мозги и умелые руки свободно перетекали между городами и странами. Благодаря такому фактору, пишет нобелевский лауреат Джоэль Мокир, и началось Великое расхождение, отрыв Европы от Китая, Индии, арабов, Османской империи.
Райнерт привирает насчёт того, что план Маршалла предусматривал какие-то таможенные тарифы. То же в отношении экономического рывка в Испании в пятидесятые. Напротив, по плану Маршалла отменялись внутриевропейские тарифы, создавался Общий рынок, а оборудование для восстанавливаемой промышленности завозилось из США на кредиты и гранты от тех же США. И Испания начала рывок, когда сняла таможенные барьеры и перешла к свободной торговле с Европой.
Почему-то Райнерт негативно относится к отвёрточным производствам, размещаемым США в Мексике. Но ведь с отвёрточных производств начинали все «азиатские тигры». Корейцы сперва собирали американские и японские автомобили, постепенно переходя к собственному производству. Для производства тех же автомобилей необходим рынок сбыта. У Аргентины в середине двадцатого века не получилось создать свой автопром. Чтобы иметь конкурентную цену, необходим некий минимальный объём производства, для этого объёма необходим рынок. Вот и не вышло.
Райнерт, видимо прав, что бедным странам никогда не удастся догнать богатые. Но не по причине, что богатые что-то делают неправильно, а в силу катастрофической отсталости. Сегодняшние кредиты МВФ и других организаций странам третьего мира он называет благотворительным колониализмом. Получив деньги, эти страны не инвестируют их в производство, а банально проедают. Прав он и в том, что в имеющихся условиях бессмысленно давать жителям этих стран хорошее образование. Получив его, они тут же съя@ывают в первый мир.
По Райнерту бедные страны должны отгородиться от цивилизованного мира таможенными тарифами и создавать свои производства. Однако, это сразу же отбросит их в каменный век. Автомобили, канализация, смартфоны... у них есть только потому, что Запад туда всё это завёз. В обмен на нефть или бананы. И там в своём каменном веке они должны начать строить заводы, копируя западные технологии. Повторю, тарифная защита Европы и США от Англии осуществлялась при крайне незначительном различии уровней развития.
Зато есть пример «азиатских тигров», реально совершивших рывок из третьего мира в первый. Во всех случаях это была авторитарная модернизация. То есть меритократическая власть стала проводить в стране реформы, направленные на создание либеральной рыночной экономики. Про эти реформы я писал в статьях «Как государства богатеют».
Могут ли другие бедные страны последовать их примеру? При ряде условий. Во-первых, надо иметь во главе страны лидеров типа Ли Куан Ю и Пак Чон Хи. А, согласно поговорке, на одного Ли Куан Ю приходятся тысячи Мобуту Сесе Секо. Во-вторых, население должно хотеть богатеть, благодаря своему труду и не препятствовать, чтобы кто-то богател быстрее тебя. Зависть тормозит развитие.
Сингапур и Южная Корея в шестидесятые мало что могли предложить внешнему рынку. Их пути в первый мир несколько отличались. Видимо, в Сингапуре не было собственных предпринимателей, на которых можно было опереться, поэтому Ли Куан Ю взялся разными пряниками затаскивать в страну транснациональные корпорации (позже этому примеру последовал Дэн Сяопин).
И начинали не с высоких технологий, а достаточно простых производств. Не было достаточного количества подготовленного персонала. Постепенно переходили к более сложным производствам, электроникой занялись в семидесятые.
Пак Чон Хи отобрал группу успешных корейских предпринимателей, кое-кого при этом выпустив из тюрьмы, предоставил им государственные гарантии по кредитам на покупку технологий и другие преференции для создания экспортно-ориентированных производств. Я писал, что по духу это похоже на российские залоговые аукционы. Вопреки неясно кому и зачем нужной справедливости, богатым людям предоставили возможность стать ещё богаче. И в Корее результат оказался блестящим. В России же с начала нулевых бизнес стали загонять под шконку, потому ни@уя и не вышло. Хотя, благодаря реформам девяностых, качество жизни фантастически выше, чем в совке.
Не знаю, могли ли другие поступить также, как Сингапур, Корея, Тайвань. Отличия, вероятно, и в качестве не склонных к воровству лидеров, и в качестве населения. Грегори Кларк в книге «Прощай нищета. Краткая экономическая история мира» пишет, что в эпоху мальтусианской экономики в Англии, Нидерландах и других странах Европы произошла биологическая селекция населения, которую я назвал теорией кота в сапогах.
Он же сравнивает производительность труда на ткацких фабриках начала двадцатого века в Великобритании и Индии. И статистически показывает, что индиец на том же самом оборудовании, при том же самом менеджменте имеет производительность труда в 6-8 раз ниже, чем британец. А когда стали пытаться переносить производства в Кению и Уганду, выяснилось, что там ещё хуже. Попытки заставить аборигенов работать энергичней приводили к увеличению числа ошибок.
В конце книги Кларк делает пессимистический вывод, что бедным странам (предположу, не всем) так и не удастся разбогатеть:
«...единственная доступная Западу политика, которая гарантированно бы что-то давала хотя бы части бедняков третьего мира, состоит в либерализации иммиграции из этих стран. Экономические последствия иммиграции нам хорошо известны из истории таких стран, как Великобритания, США, Канада, Австралия и Новая Зеландия, которые в современную эпоху приняли большое количество иммигрантов. История говорит нам о том, что мигрантам, особенно приехавшим из очень бедных стран, благодаря миграции удавалось колоссально повысить свое благосостояние [395]. Пусть помощь третьему миру уходит в карманы западных консультантов и коррумпированных правителей этих стран. Но каждый лишний мигрант, допущенный в Изумрудные города развитого мира, — это лишний человек, получивший гарантию на улучшение материальных условий своей жизни». Пруф.
Только, сдаётся мне, население стран Запада не сильно приветствует либерализацию иммиграции к ним жителей третьего мира.
Прочитав книгу Райнерта, я усвоил, что бедным странам не суждено стать богатыми кроме исключительных случаев сочетания меритократических правителей типа Ли Куан Ю и Пак Чон Хи с трудовой этикой населения, похожей на европейскую или конфуцианскую.
Есть у Райнерта и замечание, которое можно отнести к России. Если государство стремится выйти на глобальный рынок, но политически, социально, технологически к этому не готово, политический верх в стране возьмут сырьевики, ибо разбогатеть на продаже сырья проще, чем на промышленном производстве. Они же будут препятствовать модернизационным реформам. Что и случилось в нулевые.


