«Где
лгут и себе и друг другу,
И память не служит уму,
История ходит по кругу,
Из крови по грязи во тьму»
(И.Губерман)
До чего ж коротка память у людей.
Казалось, вчера еще был поздний, т.е., где-то с семидесятых, Советский Союз. С
«длинными, зелеными, пахнущими колбасой»,
с дефицитом всего мало-мальски ценного от той же колбасы и презервативов до
книг и бытовой техники. С насмешками над доносящимися из телевизора «сиськами-матиськами» и «сосисками
сраными», с «низкопоклонством»
перед товарами с «загнивающего Запада»:
джинсами Levi`s («…поиметь Анжелу Дэвис вам поможет фирма Левис…»),
Wrangler,Montana
и прочими, спортивной одеждой и обувью
фирмы Адольфа Дасслера («…кто носит майку
Adidas, тому любая
баба…») и, о, несбыточная мечта
советского человека, техникой фирмы Sony…
Мы, это я о жителях мегаполиса, за
глубинку не буду, видя изредка упомянутые товары, давно уже не верили
официальной пропаганде о тяжкой доле трудящихся Запада. Некоторым доводилось
бывать за бугром в командировках, и, несмотря на инструктажи в органах,
информация об «обществе потребления»
наших ушей достигала.
Наблюдая вылезающих из
экскурсионного автобуса на Исаакиевской площади дедушек в шортах и бабушек с
сединой, окрашенной в голубой и фиолетовый цвета, мы понимали, что это никакие
не миллионеры, а обычные пенсионеры, имеющие возможность свободно раскатывать
по другим странам.
В ответ на официальную пропаганду о
«недоедающих в Америке неграх»,
иронизировали, мол, пусть недоеденное нам присылают, мы доедим.
Производили впечатление рассказы
вернувшихся из загранкомандировок, что на АЭС Ловииса, например, в Финляндии
местные работяги в курилке обсуждают вопросы расходования муниципального
бюджета маленького городка. То есть. Они знали, сколько денег в этом бюджете и
спорили, на что их лучше потратить. Были уверены, что к их мнению прислушаются.
Термин «гражданское общество» нам
тогда был неведом…
Внимая официальной пропаганде, мы с
опаской относились к «пещерному
антикоммунисту» Рейгану, обозвавшему нас «империей зла», его программе звездных войн и размещаемым в центре
Европы Першингам и Томагавкам. Но от европейцев, чуть позже при Горбачеве,
когда стали ездить за границу чаще, узнали, что они куда больше нас тряслись от
страха перед армадой танков в составе ГСВГ.
Это мы, а не они на протяжении
десятилетий грозились мировой революцией и обещали их похоронить. Им, сытым
обеспеченным бюргерам, ничего не надо было от нас, нищих и голодных, от «Верхней Вольты с ракетами». Им же было
что терять…
В этом месте оппоненты могут вспомнить
сытых бюргеров из гитлеровской Германии. Во-первых, лет много прошло, немцы
были уже другими. Во-вторых, та Германия была социалистической страной, хоть и
с добавлением «национал». В-третьих, ранее униженные Версальским договором,
немцы массово повелись в тридцатые на идею «германского
мира».
"Более десяти миллионов немцев живут в
двух государствах, расположенных возле наших границ. Не может быть сомнений в
том, что политическое отделение от рейха не должно привести к лишению их прав,
точнее, основного права - на самоопределение. Для мировой державы нестерпимо
сознавать, что братья по расе, поддерживающие ее, подвергаются жесточайшим
преследованиям и мучениям за свое стремление быть вместе с нацией, разделить ее
судьбу. В интересы германского рейха входит защита этих немцев, которые живут
вдоль наших границ, но не могут самостоятельно отстоять свою политическую и
духовную свободу". (Адольф Гитлер, 20 февраля 1938 года)
Никаких аналогий?.. Ежели чего в речах
фюрера и его министра пропаганды можно и «духовные
скрепы» отыскать.
А потом пришел Горбачев, европейцы
перестали бояться, полюбили его и нас. Знакомые в девяностом были по обмену в
Шотландии в семье библиотекарши, рассказывали о теплом приеме, как соседи
(семья библиотекарши в отдельном доме жила) приносили в качестве угощения
неведомые советским людям в те годы фрукты…
Европейцы были благодарны Горбачеву,
а заодно и нам за надежду, что не нападем на них. И в голодном начале
девяностых присылали гуманитарную помощь.
Михаил Сергеевич, как его
университетский товарищ Зденек Млынарж из Пражской весны хотел «социализма с человеческим лицом». Наивные
чехи в шестьдесят восьмом, наивный Горбачев в восемьдесят пятом не знали, что
такого лица у социализма быть не может.
Ни в каком варианте: муссолиниевском,
гитлеровском, сталинском (реальный социализм, по терминологии еврокоммунистов
восьмидесятых), маоистском, полпотовском, кимирсеновском… не было человеческого
лица.
Скандинавская модель- не социализм, а социальное государство. Есть разница…
Экономика СССР загибалась и до
Горбачева. В начале восьмидесятых пару раз, помню, зачитывали закрытые письма
ЦК КПСС о проблемах в экономике. С лейтмотивом «усилить и углУбить».
Ранее реформы Косыгина, немного
схожие с более поздними дэнсяопиновскими, были остановлены. А сталинская модель, основанная не на интересе, а на страхе, когда последний
исчез, стала неработоспособна. Как сажать и расстреливать перестали, так и
экономика забуксовала.
Многие советские люди, получившие при
Горбачеве возможность выехать за границу, испытывали шок от западных
супермаркетов. Случаи обмороков не выдуманы журналистами. У одной дальней
знакомой дочь еще до перестройки выехала в Финляндию по схеме, описанной в
повести В.Кунина «Интердевочка». Позже к ней в гости съездила мама. И вот ей-то
в супермаркете стало плохо от увиденного, села в уголок и заплакала. Такого
изобилия товаров, живя в СССР, представить не могла.
Советскую экономику, наряду с
падением нефтяных цен в 1985-м и антиалкогольной кампанией, подкосило включение
печатного станка для «ускорения
научно-технического прогресса» и «опережающего
развития машиностроительного комплекса» после июньского Пленума ЦК КПСС 1987
года.
Цена колбасы обычно равняется
частному от деления количества денег на количество колбасы. Когда денег
напечатали много, а колбасы не добавилось, при наличии фиксированных
государственных цен, последняя пропала напрочь, как и иные товары. В конце
восьмидесятых талоны на продукты и водку ввели даже в Москве и Ленинграде.
Горбачев не решался и колебался. Не
принял программу Шаталина- Явлинского летом девяностого, когда результат от
пошагового, планомерного решения проблем еще мог быть достигнут. Напомню, ее
принципиальное отличие от того, что полтора года спустя сделал Гайдар-
приватизация мелкой собственности (магазинов, автобаз, ресторанов,
парикмахерских) ЗА ДЕНЬГИ должна была предшествовать либерализации цен.
Провал попытки сталинистского путча
в августе 1991 года, группа Альфа и генерал Лебедь отказались выполнять приказ
ГКЧП, КПСС достала уже всех, защищать ее никто не хотел.
Исчезновение из торговли почти всех
товаров в конце 1991 года, отсутствие еды даже по талонам, звучащая из каждой
розетки песня Шевчука «Предчувствие
гражданской войны» и, имхо, единственный выход из ситуации- либерализацияцен в начале 1992 года. Альтернативой было то, о чем пел Шевчук…
Монетаристская политика Гайдара в
первые полгода, снижение доллара со 120р. до 80р.(январь- июнь), введение в
правительство «крепких хозяйственников»
во главе с Черномырдиным, снова включение станка «для пополнения оборотных средств предприятий», уход Гайдара, доллар
2000р. в девяносто четвертом…
Несмотря, на инфляцию со второй
половины девяносто второго, невзирая на «шоковую
терапию» начала того года, мы приспосабливались помаленьку.
Многие с фаллометрических ракет и енисеев переключались на общественно-полезную деятельность. Кто шмотки из Стамбула и
Китая стал возить, кто ларьки открывал, небольшие пищевые производства. В 1990
году в Ленинграде было два мясоперерабатывающих предприятия, во второй половине
девяностых- двести.
На арендованных у «больших заводов» и
оборонных НИИ площадях возникали производства востребованного оборудования. Для
той же пищевки, в частности.
Отойдя от шока января девяносто второго, стали
помаленечку потреблятствовать. Переоделись массово в китайский и турецкий
ширпотреб, квартиры наши насыщались бытовой техникой. Видеомагнитофон,
несбыточная мечта девяносто первого, спустя лет пять был, практически, в каждой
семье.
Началась компьютеризация страны, о
необходимости которой академик Велихов говорил с восемьдесят пятого. Только не
знал как. А тут «невидимая рука»
Адама Смита сама без всяких постановлений партии и правительства все сделала.
В девяностые мы стали осваивать
курорты Болгарии, Турции и Египта, не морща еще нос от их «бюджетности», как в нулевые.
А потом в самом начале нулевых
совершенно независимо друг от друга случились два события: в России сменилась
власть, и начался рост цен на нефть. Корреляция роста потребления и нефтяных цен очевидна…
Где-то до середины нулевых новая
власть, экономический блок которой составляли выходцы из прежней, не вредила экономике.
Очевидно, про переходные процессы и временной лаг в экономике массовому сознанию недоступно. Если кратко. Воздействие на экономику сегодня часто не дает мгновенного
положительного эффекта. Мало того, в первый момент может наступить ухудшение.
Как кома у прооперированного больного. Но лечиться-то все равно надо.
Экономический провал начала
девяностых- следствие неработоспособности сталинской модели экономики в
отсутствие репрессий. Рост экономики и потребления начала нулевых- следствие реформ девяностых плюс рост цен на нефть.
Напомню, с 1973 по 1985 годы нефтяные
цены были высоки, но никакой пользы населению СССР это не принесло. Не верите мне, читайте дневники Юрия Нагибина. Поток нефтедолларов лился в бездонные «закрома
родины», исчезая там бесследно.
К концу девяностых экономика была в
значительной степени демонополизирована, нефтедоллары лились не единым потоком,
а, дробясь на множество ручейков. Затекавших и в наши карманы.
Чтоб не спорить попусту, сколько
автомобилей было до реформ, сколько стало в нулевые. И каких автомобилей… И
много всякого прочего…
О том, что начавшееся в середине
нулевых обратное огосударствление экономики приведет к печальным результатам, многие экономисты в те годы и предупреждали.
О чем десять лет назад они
предупреждали, то сегодня и происходит. Резервного фонда, говорят, хватит до
2017 года, а дальше?.. Так ведь еще и к кредитам доступа нет.
При том совершенно бессмысленная конфронтация
со всей планетой. Дались нам эти Крым и Новороссия, будто без них экономических
проблем нет.
У СССР несколько десятилетий назад
было все же поболе друзей в мире, чем ныне у России. Ибо все вменяемые люди и
политики понимают, что нарушение договоров (Хельсинки- 1975, Будапешт- 1994)-
это нарушение договоров, аннексия территории- это аннексия территории, а
шахтеры и трактористы, неведомо где взявшие танки и установки «Град» ничего кроме
усмешки не вызывают.
В результате под крылышко НАТО
просятся доселе нейтральные Швеция и Финляндия, так ведь и Беларусь туда же стала
смотреть. Пореченкова, вон, на Беларусьфильме снимать отказались.
И ведь экономических плюсов от такой
политики никаких, сплошная фаллометрия и компенсация подростковых комплексов.
Откат Back in the USSR очевиден:
государственная монополизация экономики и агрессивность во внешней политике.
При этом почему-то очевидные
экономические и внешнеполитические провалы называют «вставанием с колен».
СССР надорвался, потерпел
экономический крах. Мы пока еще не опустились до советского уровня жизни, но тенденция наблюдается, и этот факт радует, в частности, журналистку «КП»
Ульяну Скойбеду.
Вопрос, в какой точке экономического
падения окажется востребованным новый Горбачев, и опять начнется перестройка…
